– Олег Юрьевич, мы с вами встречаемся первый раз, но у меня такое ощущение, что мы давно знакомы. В популярной передаче «Монастырская кухня» на канале «Спас» в программах с вашим участием тема еды уходит на второй план и перед телезрителями встают картинки старой Москвы, древних храмов, монастырей. Каким образом вы стали участником этой передачи?
– В то время я работал в музее Гоголя в Москве и параллельно по благословению Святейшего Патриарха Кирилла занимался просветительским проектом «Храм Христа Спасителя в истории России XIX – XXI веков». Это был проект для неправославной молодёжи. На экскурсиях по Храму Христа Спасителя мы в том числе доступным языком объясняли, для чего строятся храмы, как они устроены, что происходит в алтаре. Рассказывали о таких вехах в истории России, как война 1812 года, народный подъём и строительство храма на народные деньги, проводили круглые столы со студентами московских вузов. Этот мой авторский проект просуществовал около трёх лет. Через него прошло более пяти тысяч студентов.
В этот период ко мне и обратился директор канала «Спас» Борис Корчевников с предложением стать соведущим программы про монастырскую культуру и народные традиции. Естественно, на первом месте Христос и богослужение. Все кухонные традиции – народные, они служат исключительно дополнением.
– Если даже судить только по этим передачам, то видно, что вы человек воцерковлённый, хорошо знакомый с историей Русской Православной Церкви, литературой, народными традициями.
– Многое идёт из семьи. Ещё совсем маленьким ребёнком в конце 80-х годов прошлого века родители привели меня в первую открывшуюся в Москве воскресную школу, которая сначала была при Издательском отделе Московской Патриархии, а потом при храме «Большое Вознесение» у Никитских ворот.
Воскресная школа вскоре переросла в Вознесенскую православную гимназию при одноимённом храме, первом официально переданном Русской Православной Церкви после советского периода. Он знаменит тем, что в нём венчался Александр Сергеевич Пушкин с Натальей Николаевной Гончаровой. В советское время в здании храма находился институт молниезащиты имени Кржижановского. Там прямо к сводам прибивали конструкции, между которыми пускали молнии. Из-за хорошей акустики и огромного пространства храм идеально подходил для этих экспериментов.
В 90-е годы московская интеллигенция оформила передачу здания храма общественности – якобы с целью устроить в нём концертный зал. Но это был только предлог для того, чтобы передать храм Церкви. Это было именно желание московской интеллигенции, из которой и сформировался приход, где я много лет состою в приходском совете. Руководит приходом протопресвитер Владимир Диваков, мой духовник, известный священник Русской Церкви. Мне вспоминается, как Святейший Патриарх Алексий II возглавил первый в России после долгого перерыва крестный ход – из Успенского собора Московского Кремля к этому храму, который тогда передали Церкви. Помню, мы стояли у южного входа в «Большое Вознесение» со стороны Большой Никитской улицы. Перед нами был красивый белокаменный портик с высокими ступеньками, на которые мы, дети, конечно, лазили тогда.
– То есть, можно сказать, у вас не было другого выбора, как идти по пути изучения русской культуры, тесно связанной с православной верой.
– Да, но родители никогда меня не принуждали. Всё получилось само собой, органично. Никто не ходил со мной за ручку в храм, я сам изъявил такое желание. Вначале, естественно, водили, но примерно с шестого класса я начал алтарничать в храме и ходил уже сам.
– Одно из направлений ваших просветительских трудов – участие в деятельности Императорского Палестинского общества.
– Да, я возглавляю молодёжную секцию этого общества. В 2010 году мне довелось быть в научной командировке на Святой Земле. Как аспирант я делал там доклад на Сергиевском подворье, о передаче которого России в то время шли переговоры. С тех пор и принимаю посильное участие в работе Императорского Православного Палестинского общества, которое возглавляет Сергей Вадимович Степашин.
Вторая моя командировка в Палестину была связана с экспертизой качества образования в этом регионе. В то время состоялось моё знакомство с митрополитом Рязанским и Михайловским Марком, тоже членом Палестинского общества.
– В вашем арсенале музейной деятельности Рязанский исторический музей – уже третье место работы. Что этому предшествовало?
– Предшествовала, в первую очередь, моя учёба в Государственной академии славянской культуры, защита диссертации по культурологии, искусствоведческая практика. Во время работы над диссертацией ведущей кафедрой у меня была кафедра философии МГИМО, профессор А. В. Шестопал. Учился у многих известных личностей в науке, которые преподавали у меня ещё в школе при академии.
Мои родители окончили отделение искусствоведения истфака МГУ. С детства ездил с ними по древним русским городам, Крыму, когда они вывозили студентов на практику. Но работать я начал ещё со школы в издательском деле, в архитектурном бюро, занимался компьютерами... Параллельно с аспирантурой проходил переподготовку в Бауманском университете.
Музейным делом я начал заниматься в 2007 году, за два года до двухсотлетия Николая Васильевича Гоголя, был включён в состав оргкомитета по празднованию 200-летия Гоголя в Российской Федерации. Участвовал в создании музея Гоголя и долгое время в нём работал, параллельно сотрудничал с Милосердием.ру, писал новости для ресурса «Диакония».
В 2023 году мне предложили возглавить в Москве музей Сергея Есенина. Для меня этот переход был очень органичен, имя Есенина было мне близким с детства. В музее моего прадеда Сергея Тимофеевича Конёнкова, народного художника СССР, скульптора, есть много экспонатов, связанных с Сергеем Есениным. Поэт даже посвятил прадеду несколько стихотворений. Связь между ними была и творческая, и духовная, и личная.
Удивительно, что и мой дед по папиной линии Василий Васильевич Робинов родился на Щипке, напротив мясной лавки купца Крылова, где работал отец Есенина, а какое-то время и сам поэт. У семьи Робиновых прямо напротив был дом с магазином колониальных товаров, там и родился мой дедушка. Его отец был старостой церкви Флора и Лавра на Зацепе, за Павелецким вокзалом, как самый авторитетный человек в этом районе. Дедушка пел в детстве в церковном хоре в храме Флора и Лавра, потом был заведующим фотолабораторией Третьяковской галереи. Ушёл на фронт добровольцем, прошёл всю войну. После войны вместе с И. Э. Грабарём он восстанавливал Кремль. Также сотрудничал с музеем Рублёва, как позже и мой отец. Интересно, что, когда в Константинове создавалась литературно-мемориальная экспозиция, все муляжи архивных документов, писем Есенина для неё делал мой папа, Юрий Васильевич Робинов.
Конёнков с Есениным часто беседовали о вере, о мироздании в целом. Даже революционные события они переживали через своё христианское восприятие, сравнивали наше государство с новым Вифлеемом, видели в нашем народе, в нашей стране какую-то особую миссию.
– Как вы восприняли ваш перевод в Рязань, в провинцию?
– Как вполне логичный, ведь за плечами у меня уже был большой опыт музейной работы. Когда я получил это предложение из Министерства культуры Российской Федерации, прежде чем дать согласие, написал некоторым людям, мнению которых доверяю. Позвонил и владыке Марку. Все меня поддержали.
– Олег Юрьевич, вы в Рязанском историческом музее директорствуете около полугода, но в нём уже появились новые интересные проекты. Какова ваша концепция, основная линия, может быть, отличная от предыдущих? Какие традиции вы сохраняете и что вы внесли нового, с чем ещё предстоит познакомиться?
– Рязанскому историческому музею, основанному императором Александром III, больше 140 лет. Это авторитетная научная институция, занимающая достойное место в культурном и просветительском пространстве не только Рязани, но и всей страны. Радует, что научный авторитет и научная работа музея не пострадали из-за каких-то сиюминутных изменений нашего времени.
Если мы посмотрим на мировую тенденцию, то увидим, что у нас в стране самые музейные люди и самые посещаемые музеи. Понятно, что есть выставки-блокбастеры и знаменитые мировые музеи, но я имею в виду региональные краеведческие музеи. В какую страну ни приедешь, они часто пустуют. Если видишь толпы людей, это, скорее всего, русские туристы. Потому что традиционное европейское путешествие – почувствовать город, посидеть где-нибудь в кафе, погулять, посидеть на набережной. В нашей же традиции, когда приезжаешь в город, сразу посетить музей его истории. Для нас это понятнее. У русского народа, жителей России более трепетное отношение к истории. Поэтому, в свою очередь, задача музея – развернуться лицом к посетителю.
Раньше, когда наш музей находился в исторических зданиях Рязанского кремля, люди и так его посещали, независимо от того, были ли там какие-то новые проекты или нет, обновлялась экспозиция или нет. Сейчас же музей столкнулся с тем, что нужно привлекать людей, нужно прилагать усилия, чтобы посетитель пришёл к нам, уже нагулявшись в Рязанском кремле, посетив музей монашества и ещё какие-то экспозиции на той территории. Для того, чтобы обойти наш музей, с открытием новой экспозиции нужно потратить целый день. И сейчас у нас уже очень насыщенная программа для туристов.
Первым делом, когда я только начал присматриваться к работе музея, у меня появились вопросы к его внешнему позиционированию. Прекрасный музей с ёмким названием «Рязанский историко-архитектурный музей-заповедник» в масс-медиа чаще позиционировал себя как «РИАМЗ».
– Да, а вот вы пришли на место директора музея, и он сразу стал называться «РИМ».
– Никаких «РИМов». Я противник аббревиатур вообще. Кроме нас с вами, никто не будет знать, что такое «РИМ» или «РИАМЗ». Давайте представим, что все музеи в России начнут называться аббревиатурами. Выборгский объединённый музей-заповедник будет называться ВОМЗ. Или Зарайский кремль давайте назовём ЗОМС – Зарайский объединённый музей-заповедник. Это же смешно. И грустно.
– Всё равно рязанцы пока называют его «РИМ».
– И будут называть, потому что у нас есть какая-то особая любовь к аббревиатурам. Это, наверное, советская традиция, которая ещё сохранилась. Безусловно, есть устоявшиеся аббревиатуры и ведомства, которые ими пользуются. Этим можно и ограничиться. Не надо примитивизировать богатый русский язык аббревиатурами.
У нашего музея есть полное название, в котором не обойтись без сокращения: ФГБУК (Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры) «Рязанский историко-архитектурный музей-заповедник». И есть краткое название для прессы и для разговорной речи: Рязанский исторический музей. Вот на этом названии мы останавливаемся. Народ хочет называть нас РИМ? Ну пожалуйста, мы с этим даже играем в медийном плане. Любой позитивный шум вокруг музея – это хорошо. Поэтому я придумал на фасаде здания написать «Все дороги ведут в Рязанский исторический музей». И буквы Р, И, М мы выделили красным цветом. Забавно, интересно. Но мы не называемся РИМ или РИАМЗ. Кто хочет, может называть РИАМЗ, РИМ или Рязанский музей. Но наше официальное краткое название по документам – Рязанский исторический музей.
Буквально на следующий день после моего вступления в должность мы с дизайнерами обсуждали логотип музея, над которым они до этого работали полгода. Получившийся в результате логотип «РИАМЗ» с извивающейся буквой «З» выглядел как эмблема какой-то аптеки. Мы отказались от него, и дизайнеры были этому очень рады, так как были вынуждены работать с этой аббревиатурой.
Ещё до вступления в должность я знал, что самым первым экспонатом музея была небольшая икона святых мучеников Флора и Лавра. Именно с неё 141 год назад началась коллекция.
– Интересный факт, но вряд ли большинству рязанцев это известно.
– Сейчас мы это исправим. В новой экспозиции эта икона будет занимать акцентное место. Для искусствоведа она не представляет большой ценности (это XVIII век). Но это наш первый экспонат, поэтому для нас он очень важен. На иконе изображены Флор и Лавр, Архангел Михаил вверху и табун лошадей. Каждая лошадка настолько графична, что представляет собой практически готовый современный логотип. Поэтому я предложил дизайнерам поработать с изображением лошадки, ведь это история музея.
Дизайнеры предложили стилизовать эту лошадку под рязанскую вышивку, оформив её в пиксельной графике с отсылкой к рязанской вышивке – не напрямую, а условно. Ещё к вышивке будут отсылать красно-белые мотивы. Мы изготовим логотип в нескольких цветовых решениях: белым на чёрном фоне, чёрным на белом, красным на белом и белым на красном. И это очень хорошая возможность для создания зонтичного бренда, как это называется сейчас в коммерции.
– Зонтичный бренд – для ваших филиалов?
– Конечно, ведь у нас их довольно много. Есть филиал в бывшем ЦНТИ в Московском районе, где сейчас прекрасная экспозиция, посвящённая ХХ веку. Думаю, в перспективе там можно будет сделать очень хорошее общественное пространство. На первом этаже будет зона коворкинга, где местные жители смогут с пользой провести время – и почитать, и поесть, и пообщаться, и позаниматься в научной библиотеке. Второй этаж мы запланировали отдать под детские мастерские, а на третьем, четвёртом и пятом этажах будут экспозиционные залы. На пятом этаже можно было бы устроить многопрофильный зал с панорамным кафе, и всё это под крышей музея. Проект мы уже разработали, дело за малым – получить на это средства. Но, конечно, это перспектива на будущее.
Кроме того, наши подразделения – это почти вся историческая территория городища Старой Рязани в Спасском районе, Глебово городище в Рыбновском районе, музейный центр имени Солженицына на Николодворянской улице в Рязани. Это всё наши отделы, а в целом мы – огромный федеральный музей-заповедник.
В каждом направлении предстоит большая работа, продолжение и развитие археологической деятельности совместно с Академией наук, благоустройство территории. Большие подвижки в этом плане в Спасском районе. Город Спасск-Рязанский выиграл федеральный грант на благоустройство набережной. Уже многое сделано, в том числе и с нашей помощью. Изготовлены 3D-копии наших экспонатов. По замыслу архитектора они помещены в специальные колбы, врытые в землю на смотровой площадке с видом на Старую Рязань, где эти экспонаты были найдены. Администрация города создаёт инфраструктуру, а мы разрабатываем новые туристические маршруты.
С Рязанским отделением Союза писателей России мы договорились о развитии совместных проектов в нашем литературном музее имени А. И. Солженицына, который находится в знаменитом доме Салтыкова-Щедрина на Николодворянской улице.
Помимо разработки общего логотипа музея, наши дизайнеры работают над логотипами каждого из наших подразделений.
– Рязанский кремль привлекает рязанцев и туристов архитектурой древних храмов. Новое здание Рязанского исторического музея гораздо объёмнее, современнее. Но сумели ли вы убедить ваших потенциальных посетителей, что здесь есть что посмотреть, в том числе шагнув в глубину веков?
– Да, конечно. Мы сейчас готовим новые проекты и культурную жизнь города затягиваем внутрь музея, и всё это работает на посещаемость. Меня включили в оргкомитет новогодней столицы и приняли моё предложение добавить в программу больше мероприятий, связанных с празднованием Рождества Христова. Впервые Рязань принимала благотворительный фестиваль «Звезда Рождества», который уже не первый год проходит в России. В его рамках в нашем кинотеатре семьи с детьми посмотрели рождественские мультфильмы и экспозиции, связанные с этим праздником.
С декабря в нашем музее работает выставка из Русского музея, которая называется «Русская традиция». Она очень хорошо вписывается в нашу экспозицию и будет проходить почти до Пасхи, до 29 марта. Это выставка о русских праздниках, народных и даже советских.
– Сейчас уже многие, а в скором времени и практически все здания в Рязанском кремле будут переданы Рязанской епархии. Означает ли это, что музей-заповедник полностью уходит с этой территории?
– Нет, это не совсем так. Вопрос передачи епархии всех храмов и других исторических сооружений на территории Рязанского кремля был решён ещё до меня. А вот уже сейчас мы с владыкой Марком договорились, что после завершения процесса передачи зданий и приспособления их под епархиальную деятельность мы вместе начинаем работать в кремле над организацией совместной деятельности. Например, хочу предложить владыке организовать совместную выставку, посвящённую современному церковному искусству. Можно пригласить участников из других регионов.
Надеюсь, что нам с владыкой Марком удастся показать пример соработничества епархии и музея, потому что деятельность у нас на самом деле общая. Николая Васильевича Гоголя как-то во время посещения им Троице-Сергиевой лавры семинаристы спросили: «Николай Васильевич, как у вас получилось в вашей комедии “Ревизор” отразить все евангельские истины?» Он ответил: «Ничего удивительного, мы все работаем у одного Хозяина» (имеется в виду Христос. – Ред.). Вот так и мы работаем у одного Хозяина.

Беседовала Ирина ЕВСИНА