Святые отцы часто эти слова понимают прямо, что речь идёт о уединённой молитве как личном или келейном правиле – например, святитель Игнатий (Брянчанинов). Но и всякая молитва, не только келейная, как беседа с Богом, требует уединения, чтобы стало, по выражению святителя Феофана Затворника, так: «только Бог и душа», а всё прочее осталось за рамками молитвы.
Именно это – внутреннее внимание – и делает молитву тайной. «Из глубины сердца твоего извлеки глас, сделай молитву твою тайной», – написал Златоуст (Беседы на Матфея, 19). Потому что именно «сердце называется “сокровенною клетью” души» (прп. Нил Синайский, Письмо пресвитеру Юлиану).
Конечно, подобная степень внимания высока, и она – дар Божий, а нам требуется «заключать ум в слова молитвы» (прп. Иоанн Лествичник). Но и всякому, хоть и немощному, но ищущему молитвы, по временам даёт Господь узнать, что это такое, в чём заключается внутренняя Встреча (ведь молитва – это беседа с Богом, а значит, встреча). А иначе, как говорит прп. Силуан Афонский, мы бы и не знали, чего искать.
«Всё желание твоё и чаяние да будет всегда обращено к сему невидимому посещению Божию. Но ведай, что Бог не посетит души твоей, если не найдёт её уединённою в себе самой» (прп. Никодим Святогорец, Невидимая брань, гл. 18). Как переживается это посещение? Первым плодом прикосновения благодати, по свидетельству отцов (например, свт. Игнатий (Брянчанинов), прп. Серафим Саровский), бывает внутренний мир или мир сердца. Но его предваряют внимание (и опыт покажет всякому человеку, что никак иначе, как с помощью Божией, внимание в молитве не достигается) и благоговение (иными словами, страх Божий или то, что сберегает в нас присутствие Божие, как стража).
И тот, кто узнал это внимание и собранность, хочет хранить их повсюду, где бы ни был. Конечно, с какой-то доступной ему частотой произнося внутри себя краткую молитву. И наоборот, «хотящий помолиться в то время, когда пришёл в храм Божий, между тем ни дома, или по дороге, или в собрании отнюдь не проявляющий тщания о молитве, не будет истинно молящимся и тогда, когда предстоит в храме Божием» (свт. Григорий Палама, Омилия 7).
При этом важно быть по отношению к людям, образно говоря, с «помазанной головой и умытым лицом» (Мф. 6:17), т.е. имеющим добрые мысли и приветливость. Как только мы являем людям, демонстрируем им, что ищем уединение в себе, а от них хотим удаляться, так это уединение тотчас и теряется. Или обращается в застывшую маску уединения. Если же люди нас отвлекают, но мы не выказываем этого, а проявляем к ним внимание (не забывая и внутреннего внимания к Богу), урон бывает меньше. В первом случае урон качественный, во втором – количественный. Нужна нам тогда вот такая, можно сказать, двуплановость: предстояние Богу и одновременно благорасположенность к людям.
Всё это оказывается важным для внутреннего уединения посреди всего, что нас окружает. Хотя в некоторых ситуациях это действительно трудно. Тогда по временам человеку даётся Богом пережить то, что можно назвать «бесплодной молитвой». И вот что важно по этому поводу знать: «В начале [Святой] Дух дарует праведникам, видя сердца их чистыми, радость для духовного делания. А когда эта радость и сладость даруются, тогда Дух отходит и оставляет их, и это есть знак Его. Делает Он это со всякой душой, взыскующей Бога, в начале [духовного преуспеяния]. А отходит Он и оставляет людей, дабы знать, действительно ли они взыскуют Бога или нет...» (авва Аммон, Послание 4, §4).
Конечно, мы никак не можем назвать и помыслить себя праведниками. Но ведь всякий из нас слышит во время Литургии: «Святая – святым». И после мы причащаемся и, как святые, принимаем Святые Дары, исповедуя перед этим, что каждый из нас – первый из грешников. Конечно, святость эта – святость Христова. А наше дело – сколько можем, хранить её.
И вот в этом бесплодная молитва имеет, быть может, даже больший плод, чем та, в которой, кажется, ощутимо произошла Встреча с Богом. И потому бесплодная, то есть сухая и как бы холодная молитва, когда человек знает, что Господь безусловно есть любовь, может радовать человека. Терпение в такой молитве – покров его, человека, будущего. Плод такой молитвы – смирение.
Эта внутренняя Встреча со Христом, конечно, наиболее совершается в Таинствах. Но одно питает другое: Таинства – внутреннюю молитву, а внутренняя молитва – полноту усвоения Таинств. До какой степени? Что возможно нам?
Об этом можно привести слова аввы Исаака Сирина (т. 2, Беседа 14, §30): «Истинное видение Иисуса Христа, Господа нашего, <заключается в том>, чтобы постичь силу домостроительства Его по отношению к нам...» Как постигает это человек? Мы с несомненностью знаем, что грешны, а всё-таки Господь утешает душу в Таинствах и подчас и в молитве. И тем Он свидетельствует, что Он – наш Спаситель, и спасает.
И вот ещё важные для нас святоотеческие слова: «Исполняй заповеди Господа – и чудным образом увидишь Господа в себе, в своих свойствах. Так видел в себе Господа святой апостол Павел: он требовал этого видения от христиан; тех, которые его не имели, называл не достигшими состояния, должного христианам». И далее: «Божественная любовь – не что-нибудь, собственно принадлежащее падшему человеку: она – дар Святого Духа (Рим. 5:5), посылаемый одним Богом в сосуды, очищенные покаянием, в сосуды смирения и целомудрия» (свт. Игнатий Брянчанинов, Видение Христа).
Игумен ПАИСИЙ (Савосин)