Строитель и наставник
Здесь в 1986 году с появлением будущего схиархимандрита Зосимы, а на тот момент ещё иеромонаха Савватия, которому для служения достался полуразрушенный храм без иконостаса и обгоревший сарай вместо священнического домика, началась поистине новая жизнь. За время духовных трудов старца, принявшего в 1992 году схиму с именем Зосима, в селе было создано два монастыря: Васильевский – мужской, Никольский – женский, паломнический корпус, трапезная и иные постройки. Мужской и женский монастыри существовали вместе: с одной стороны ворот находился братский корпус, внутри каре – сестринский; монахи и монахини жили дружно, распределяя послушания по силам и возможностям, а главное – во славу Божию и всей обители. Хозяйство было большое: мастерские, коровы, птица, пасека, сады и огороды. Комплекс Успенского Николо-Васильевского монастыря стал одним из самых крупных на Украине. Слава о духовных подвигах старца, который был известен как опытный, любящий наставник и прозорливец, быстро распространилась в православном мире. В село Никольское за советами и утешением стали стекаться тысячи паломников.

Дорога к постригу
Сам батюшка, наречённый после рождения именем Иван в честь Иоанна Крестителя, появился на свет в 1944 году в тюремной больнице в Свердловской области, где его мама отбывала наказание за исповедание веры. Отец в год рождения Ивана погиб на фронте. После освобождения мама Ивана Мария вместе с сыном переехала в небольшой шахтёрский городок Авдеевку недалеко от Донецка. В этом городке проживала её родная сестра монахиня Антонина, в прошлом духовная дочь отца Иоанна Кронштадтского. Общение с тётей и другими её единомышленниками сильно повлияло на формирование мальчика, особенно образ святого праведного отца Иоанна и его книга “Моя жизнь во Христе“.
По окончании школы, а затем сельскохозяйственного училища, некоторое время он работал ветеринаром. С детских лет мечтал стать священником, но в годы хрущёвских гонений поступить в семинарию сразу не удалось. По благословению духовника стал послушником в Киево-Печерской лавре, а после её закрытия – в скиту Почаевской лавры. После окончания Ленинградской духовной семинарии в 1975 году принял монашеский постриг.
Во время учёбы в Ленинграде Иван Сокур посетил множество святых мест, но самое сильное впечатление на него произвела Валаамская обитель, которая определила тему его дипломной работы и впоследствии стала прообразом для строительства монастыря в селе Никольское. По распределению отец Савватий был направлен в Одесский Успенский мужской монастырь, но, чтобы заботиться о тяжело болеющей бронхиальной астмой маме, батюшка попросился в Донецкую епархию, где ему для служения дали храм в честь святого благоверного князя Александра Невского посёлка Александровка Марьинского района.
На глазах местных жителей храм начал преображаться и обретать благолепие. Служил отец Савватий ежедневно, по-монастырски долго и проникновенно. Уже тогда о батюшке стали узнавать в разных уголках православной Украины. Обратили внимание на ревностного священника и службы госбезопасности, которые не раз будут арестовывать батюшку и подвергать избиениям. До конца дней у старца останутся отбитыми почки и лёгкие, горб на спине и раны на ногах. Начиная с 1985 года, батюшку стали переводить с прихода на приход, пока не отправили в село Никольское, куда даже транспорт не ходил...

О неизбежности войны
Схиархимандрит Зосима (Сокур) отошёл ко Господу в 2002 году, задолго предсказав свою смерть, повторяя духовным чадам: «...и после моей кончины держитесь Москвы, держитесь Русской Православной Церкви...», а также напророчив освящение строившегося тогда в монастыре Успенского собора – по желанию батюшки как точной копии Успенского собора Московского Кремля – Патриархом Московским и всея Руси, что осуществится в 2009 году.
Старца похоронили в маленькой часовне на территории монастыря, украсив её росписями, резным крестом и каменным надгробием. Сегодня она, безусловно, является сердцем обители.
Батюшка Зосима задолго до всех кровавых событий говорил о «майдане»: «...колотня с Киева вся начинается – матери городов русских, с колыбели... Кругом будет беснование». Предвидел войну между братскими народами и вмешательство стран НАТО: «Война – приближается стремительно, и никуда мы не денемся... Мы сами гнев Божий приближаем. На наши главы упадёт эта огненная чаша, беда будет... Когда православный на православного будет идти. Вражда, ненависть властей на Украине будет к Русской Церкви и к русским людям. Придёт страшное правительство, гонители придут...»
Старец верил в победу России. Говорил об объединении: «И ещё будет единство Русской земли: России, Белоруссии и бывшей Украины. Будьте с Русской Православной Церковью, потому что во всех других сплошное беснование будет и не будет там Духа Святого. Смотрите, времена преопасные, не соблазнитесь!» Знал старец и о беде, которая придёт в сам монастырь, когда говорил своим монахам о нижнем храме Всех Святых: «Эти стены вам ещё бомбоубежищем послужат». Когда перед смертью он просил выкопать ему могилу поглубже, «чтоб бандеровцы не достали», мало кто догадывался, о каких бандеровцах идёт речь.
После обострения боевых действий в 2022 году обитель два года и семь месяцев находилась на линии боевого соприкосновения и подвергалась беспощадным обстрелам ВСУ, которые не оставили здесь ни одной целой постройки. Рядом с могилой батюшки ложились снаряды, но часовенка чудом осталась невредимой. До того, как Никольское освободили российские вооружённые силы, здесь располагались подразделения украинских нацбатальонов, боевики «Айдара», артиллерийские подразделения танковой дивизии, которые порой прямо из монастырских огородов вели обстрелы Донецка и Еленовки. Ещё в 2015 году из монастыря был похищен иеромонах Феофан (Кратиров), который прошёл через многочисленные пытки и был освобождён лишь в 2020 году в рамках обмена пленными.
Когда Никольское перешло под контроль армии России и ДНР в марте 2022 года, ВСУ отошли в шахтёрский город Угледар, который находится в 7 километрах от монастыря на возвышенности, откуда ежедневно вели варварские целенаправленные бомбардировки обители до самого освобождения этого города в октябре 2024 года. За это время погибло 9 иноков и инокинь, 10 было ранено.
В начале 2022 года в монастыре проживало около 500 человек: 200 насельников, 300 беженцев. В период непрестанных обстрелов людей необходимо было кормить, содержать, эвакуировать. В самый трудный момент в монастыре оставалось чуть более 20 монахов и монахинь, но службы в нижнем храме совершались непрестанно. Здесь крестили военных, отпевали погибших, которых хоронили по ночам, так как днём выходить из укрытий было опасно, передвигаться было возможно только бегом, каждый выход на улицу или подъезд автомобиля отслеживался беспилотниками.

Под огнём
...Путь наш сложился благополучно, дорога привела к храму. Было видно, что сейчас жизнь многострадальной обители потихоньку возрождается, возвращаются насельники и мирные жители, но работы по восстановлению храмов, зданий, благоустройству территории предстоит непомерно много. А на подступах к монастырю постовые нас строго предупредили: не съезжать в стороны и не гулять по обочинам, потому что многие тропинки до сих пор не разминированы, в чём мы затем убедились, заметив участки с натянутыми лентами. Не очищена от снарядов и сама территория монастыря, местное духовенство рассказало, что совсем недавно при разборе завалов подорвался на гранате один из волонтёров.
До сих пор местные насельники живут и молятся в нижнем подземном храме без постоянного света и воды. И когда мы зашли в еле освещаемый свечами храм, в котором, помимо алтаря, икон и подсвечников, находились места для трапезы и ночлега, казалось, будто мы попали в катакомбы первых христиан, продолжающих своей мученической жизнью прославлять Господа. Здесь же повстречался одетый по-военному священник, который с большим теплом произнёс: «Главное – Боженьку не забывать, хотя бы просто иногда поднимать глаза к небу и повторять: “Слава Тебе за всё“. Грехов у каждого много, но Бог ближе греха, Он милостив к нам. Всё будет хорошо!» После к нам подошли монахини и посоветовали запомнить слова этого батюшки, потому что «он особенный и просто так ничего не говорит».
Конечно же, мы, каждая со своими мольбами, поклонились могиле старца Зосимы, часовенка которого, действительно, на фоне общего погрома и разрухи предстала удивительно целой. Всё иное не находит словесного выражения, следы изуверских преступлений, совершавшихся здесь, рассыпаны и отпечатаны повсюду. Перед увиденным замираешь коленопреклоненно, словно перед Русской Голгофой, понесшей страшные страдания за общие беды наших народов. Замираешь с надеждой, что самое страшное позади, а в будущем мы, приложив к тому все усилия, обязательно встретим победоносные времена, которые предсказывал отец Зосима.
Дарья УГАРОВА, Донецк – Рязань