– Наталия Евгеньевна, мы, рязанцы, рады, что в ряду ваших многочисленных изданий есть книга о подвижнице благочестия из Скопина старице Феодосии. Как она создавалась?
– Я абсолютно ничего не знала о матушке Феодосии, никогда о ней не слышала. Так сложилось, что в издательстве, в котором выпускаются мои книги, мне поручили написать о ней. Это был новый для меня опыт, до этого я никогда не писала по заказу: все мои 30 книг написаны по велению сердца.
Прошлой осенью я впервые приехала в Скопин, чтобы собрать материал, узнать что-то о матушке, и для меня начались самые настоящие чудеса. Моё имя Наталия, в начале сентября Натальин день – праздник, который я отмечаю достаточно широко, потому что мой день рождения приходится на Великий пост и от его празднования я уже отказалась, собирая гостей в свои именины. Мне пришлось пропустить этот важный для меня праздник из-за поездки в Скопин. Сразу после приезда меня повезли на могилку матушки Феодосии. Прикладываясь к её надгробию, увидела на нём надпись и поняла, что до пострига её тоже звали Наталией. Это как-то породнило меня с матушкой, расположило к ней. У нас с ней оказался общий день именин.
В Скопине у меня была встреча в библиотеке, во время которой один из присутствующих сообщил, что у матушки сегодня день рождения. После мероприятия мы вновь поехали на кладбище к ней. Положили на могилку цветы. Уже был глубокий вечер. Вдруг среди темноты появляются ещё две женщины. Разговорились, и оказалось, что одна из них знает меня ещё со времён моей журналистской деятельности. Вот такая неожиданная встреча состоялась там с моей давней читательницей. Это что-то удивительное. О некоторых моментах я даже и рассказать не могу. У каждого православного христианина бывают такие состояния, когда он чувствует, что его молитва услышана Господом. У меня такой опыт был на могилке матушки. И работа началась осмысленно, радостно.
– В чём особенность вашей новой книги?
– О матушке уже изданы книги, в которых собраны воспоминания, есть её жизнеописание. Мне не хотелось повторять то, что я уже прочитала. И я пошла по другому пути: решила написать книгу не конкретно о матушке, а о тех людях, которые остались ей верны, которые могут считать её своей наставницей. Таких людей оказалось много.
– Какая самая яркая встреча была у вас в те дни, когда вы жили в Скопине и собирали материал о матушке Феодосии?
– Чтобы собрать конкретный материал, я решила в один день просто посидеть на кладбище у её могилки. Туда приходили люди, приносили цветы, молились, я присматривалась к ним. Мне было интересно узнать, почему они пришли. Я говорила, что мне не нужно знать их имена и фамилии, просто услышать, что привело их сюда. Вижу: вышла из машины женщина, чувствуется, что ей очень тяжело. Подошла к могилке, плачет. Через некоторое время отходит от надгробия, идёт к машине. Я наблюдаю за ней, решила не беспокоить, раз она в таких расстроенных чувствах. Она села в машину, вдруг резко вышла из неё и возвращается к могилке. Я вижу, что у неё уже другое состояние, она такая одухотворённая. Молится, выходит, я понимаю, что теперь можно к ней подойти. И она мне рассказывает, что у её близкого родственника обнаружили онкологию, состояние было тяжёлым. Она решила помолиться у матушки Феодосии. Просила, плакала. И в тот момент, когда она садилась в машину, ей пришло сообщение, что диагноз не подтвердился. Она вернулась, чтобы поблагодарить матушку. Этот эпизод описан в книге «Всего лишь пёрышко».
– Как ваша книга о матушке Феодосии наполнилась героями? Что для вас является мерилом здравого, неэкзальтированного отношения людей к старице?
– Мне важно было отыскать тех людей, которые и сейчас живут по заветам матушки Феодосии, и я их нашла. Это важно для меня, потому что быть духовным чадом – это наука, этому надо учиться. Герои моей книги – люди, которые сумели сохранить не просто память о матушке, они живут её наставлениями и советами. Это достойно уважения. Это те люди, которые могут нас чему-то научить.
– Журналист, создавая публицистические произведения, имеет право на домысел, но не на вымысел. Писатель же творит свой художественный мир, используя художественные образы. Даже создавая произведение, имеющее документальную основу, он должен делать это так, чтобы было достоверно, живо и художественно. Как вы шагнули из журналистики в литературу?
– Я как была журналистом, так им и осталась. Я по образованию журналист и много лет проработала в разных средствах массовой информации. И это наследие не лучшее для писателя. Мне написать о конкретном человеке легче, чем что-то придумать. А писатель – это человек творческий, он обязан это уметь. Если бы мы встретились с вами три года назад, я сказала бы свою любимую фразу, что в моём творчестве всё правда, все мои книги написаны на конкретном материале. Сейчас я так сказать не могу по той причине, что есть три книги, у персонажей которых нет реальных прототипов. Я брала волнующую меня тему и, чтобы её раскрыть, придумывала героев.
Вообще говоря, писать, создавая художественный мир, проще, чем воссоздавать реальные истории. Я никому не обязана показывать написанное, мне не надо ехать в командировку, могу написать так, как хочу, потому что как писатель свободна в выборе художественных средств. Но груз журналистского опыта у меня за плечами, никуда от него не деться. И я еду на кладбище, сижу там, собирая материал, как в случае с книгой о матушке Феодосии. Журналистика мне мешает. У меня вышло 30 книг, я член Союза писателей, дважды номинант Патриаршей литературной премии, но в душе я просто журналист.
– Есть ли у вас любимый писатель?
– Я люблю творчество К.Г. Паустовского. Для меня это образец изящества, красоты слога. У меня выходит книга «Жёлтый дом под пасхальной крышей», в которой собраны зарисовки о людях. В ней есть рассказ «Долгая дорога в Ильинский омут» – это отсылка к рассказу Паустовского «Ильинский омут». Я решила найти это место, но с первого раза не получилось это сделать. Прошло много лет, и прошлым летом мне удалось там побывать. Я описывала природу и старалась это делать так, как её мог видеть Паустовский, потому что это его любимые места, там есть чудесный музей. Когда я побывала на его могиле, на которой стоит старый выцветший крест и рядом – корзина с еловыми шишками (у Паустовского есть такой рассказ), у меня было ощущение, что я долг отдала после многих-многих лет.
– Чем для вас является литературное творчество?
– Это не часть жизни, это и есть моя жизнь.