Интервью дочери великого полководца Марии ЖУКОВОЙ писателю Игорю ЕВСИНУ
И.Е. – Мария Георгиевна, для начала скажу, что имя Вашего отца сопровождало меня с детства, еще с тех времён, когда я, деревенский мальчишка, играл в войну. Ни тогда, ни потом мне и в голову не могла прийти мысль, что когда-то буду знаком с дочерью великого полководца. Потому я был просто изумлен тем, что именно Вы стали редактором моей книги «Сергей Есенин. Путь к Богу», вышедшей в издательстве Сретенского монастыря. Расскажите, как Вы стали работать в издательстве и почему, насколько я понял, с искренним интересом редактировали мою книгу?
М.Ж. – Я родилась в 1957 году в Москве. Окончила Московский государственный институт международных отношений, но по специальности не работала, чувствуя, что это не мое. Занималась архивом отца, общественной работой, связанной с его памятью, публикациями. По-настоящему нашла себя только тогда, когда стала писать книги и работать редактором в издательстве Сретенского монастыря.
Желание работать с книгами мне, наверное, передалось от отца. В юности он мечтал работать в типографии (интересно отметить, что Сергей Есенин начинал свою деятельность с работы корректором в типографии Сытина). Мечта отца не осуществилась, но его тяга к книгам передалась мне. Удивительно! Вот уже более 20 лет я работаю редактором.
Что же касается, Игорь Васильевич, Вашей книги о Есенине, то она мне показалась не просто интересной, но и нужной, необходимой в наше время, когда искажение истории, более того, нелюбовь к нашей Родине, к ее истории, презрение к прошлому нашего народа открыто проявляются в массовой литературе. А маршал Жуков и поэт Есенин – яркие представители русского народа. Великие личности. И чтобы очернить нашу великую историю, противники России пытаются очернить великих людей. Вот уже четверть века против нас ведётся идеологическая война, и мы должны отстаивать свою историю, отстаивать таких личностей, как поэт Есенин и маршал Жуков.
И.Е. – И до великого полководца добрались?!
М.Ж. – Увы! Ложь, хула, клевета… Как и Сергей Есенин, Георгий Жуков сполна испытал на себе их тяжесть при жизни, не оставили они его и после смерти. Очернители нашей истории сочиняют о нем, как и о Есенине, клеветнические книги, ставят клеветнические фильмы. В современной литературе и современном кинематографе образа маршала Жукова нет. Есть инсинуации, есть дешевые поделки… Фильм «Освобождение», образ, который создал М.А. Ульянов, – вот и всё, что можно смотреть. А ещё видеоинтервью отца Константину Симонову. Тому, кто хочет увидеть, каким был Жуков, надо в первую очередь посмотреть его. Ведь уже по разговору, лицу, глазам, жестам можно судить о человеке... В кадрах этого интервью отец просто прекрасен!
А вот в литературе... Правду об отце ведущие издательства издавать не хотят. Не издаются книги соратников отца, то есть тех, кто хорошо знал его по войне, по ратным трудам. Даже книгу о любви моих родителей с их подлинными письмами я издать не могу, ей просто закрыт ход!
И.Е. – Порой я даже нахожу схожесть фабрикаций клеветнических книг и фильмов о маршале Жукове и поэте Есенине. А была ли у них какая-то схожесть по жизни?
М.Ж. – Они были почти ровесниками (Есенин старше Жукова всего на год). У отца с Есениным было одинаковое крестьянское происхождение, похожее детство.
Вы, Игорь Васильевич, в своей книге пишете о том, как учился Есенин в церковно-приходской школе. Вот и мой отец прошел такое же обучение. В церковно-приходской школе преподавался Закон Божий. О годах учебы у отца остались самые теплые воспоминания. Георгий учился на «отлично» и окончил школу с похвальным листом. И ведь Есенин точно так же учился и окончил школу, получив «Похвальный лист», который сейчас выставлен в доме-музее села Константиново. Так же, как и Есенин, отец бывал на церковных службах. В субботние дни ходил на всенощную, а в воскресные – на Литургию. «В большие праздники, – вспоминал он, – хозяин (так он называл родного дядю, у которого учился на скорняка) брал нас с собой к обедне в Кремль, в Успенский собор, а иногда и в храм Христа Спасителя».
Архимандрит Кирилл (Павлов) в письме ко мне о вере Жукова в Бога сказал так: «О Георгии Константиновиче я слышал от настоятеля храма Новодевичьего монастыря, что на Большой Пироговке, протоиерея отца Николая Никольского. Маршал Жуков приходил в их храм, и однажды он дал отцу Николаю деньги на поминовение, а отец Николай спросил его: ''А кого поминать?'' Георгий Константинович сказал: ''Всех усопших воинов''…
А вот и другое свидетельство о верующей душе Георгия Константиновича – протоиерея отца Анатолия, фамилию его сейчас не помню… Однажды при разговоре он поведал нам, что во время войны был в звании генерал-майора, а когда война кончилась, он ушел в отставку, а затем принял сан и служил клириком Ижевского собора. Во время войны, говорил отец Анатолий, я как генерал встречался с маршалом Жуковым, беседовал с ним, и однажды во время беседы я его спросил, верует ли он в Бога. ''Жуков мне ответил, – говорит отец Анатолий, – я верю в Силу Всемогущественную, в Разум Премудрейший, сотворивший такую красоту и гармонию природы, и преклоняюсь перед этим''. А отец Анатолий, а тогда генерал-майор, и говорит Жукову Г.К.: ''То, что Вы признаёте, и есть Бог''.
То, что в душе своей Георгий Константинович чувствовал Бога – это бесспорно. Другое дело, что он, может быть, не мог это свое чувство выразить словами, потому что вера в Бога в то время была в поношении, в загоне, и ему как высокопоставленному начальнику надо было соблюдать осторожность, так как тогда кругом торжествовали атеизм и безбожие…
Печать избранничества Божия на нем чувствуется во всей его жизни. С глубоким уважением и любовью к Вам. Архимандрит Кирилл». Письмо это я опубликовала в своей книге «Маршал Жуков – мой отец».
И.Е. – То, что сказал старец Кирилл о маршале Жукове, в полной мере можно отнести и к поэту Есенину. В моей книге приводится много примеров таких же по смыслу цитат авторитетных православных архиереев и священников о вере Есенина в Бога, которую он сохранил до конца жизни, проходя через искушения и падения. Мария Георгиевна, хочется спросить о том, как в Вашей семье относились к Есенину? Читал ли его стихи Ваш отец, маршал Жуков?
М.Ж. – Да, читал. У нас дома была большая библиотека, кроме того, отец постоянно выписывал новые, выходившие из печати книги. А тогда Есенина стали издавать массовыми тиражами. Песни на его стихи исполнялись везде и всюду. И у нас дома они звучали. Любил отец есенинскую песню: «Не жалею, не зову, не плачу». Георгий Жуков, как и Сергей Есенин, очень хорошо знал и высоко ценил народный язык. Его речь была образной, сочной. Отец был немногословен, четко формулировал мысли, точно подбирал слова. С лю-
бым человеком он находил нужный язык: с крестьянином, солдатом, с академиком или с музыкантом. И никогда не слышала я от него «гнилых» слов или пустых разговоров.
И.Е. – Искренне благодарю вас, Мария Георгиевна, за беседу и за редакторскую работу над моей книгой «Сергей Есенин. Путь к Богу».

Пять лет назад в Рязанской митрополии была образована новая Касимовская епархия. Первым Касимовским архиереем стал бывший настоятель Иоанно-Богословского монастыря Преосвященный епископ ДИОНИСИЙ (Порубай). С ним беседует Ирина ЕВСИНА.

– Значительный рост числа приходов, прихожан, восстанавливающиеся из руин храмы в сельской глубинке – все эти явления были вызваны несколько лет назад решением Святейшего Патриарха Кирилла о создании новых епархий. Касимовская епархия была создана одной из первых, в 2011 году. Каковы Ваши впечатления от первых пяти лет?
– Во-первых, за эти годы я убедился, что образ виноградника как образ Церкви, который присутствует в Священном Писании, наверное, самый точный. Каждый раз, когда на богослужении во время пения «Трисвятого» выхожу на амвон с дикирием и крестом и призываю благословение Божие «на виноград сей», я это особенно остро ощущаю.
В реальной жизни виноградник – это место, где для того, чтобы собрать урожай, необходимо серьезно потрудиться. Иначе земля окаменеет, все зарастет бурьяном, и винограда не будет. Виноградник церковный, доставшийся для попечения о нем мне и моим помощникам, – это, зачастую, и говоря образно, очень разные участки, по свойствам почвы, сортам, природным условиям и опытности виноградарей – помощников. Переходя с образного языка на обычный, все приходы – разные, различается характер прихожан, условия, в которых они живут. Священники – виноградари – тоже разные. В первые годы, помимо вороха текущих дел, одной из главных задач было увидеть и понять это разнообразие, оценить его.
В напутственном Слове Патриарха при вручении мне архиерейского жезла есть слова: «Подобно зоркому орлу всматривайся во все детали епархиальной жизни, стремясь своевременно исправить и на путь истины направить всякого согрешившего, заблудшего и духовно страждущего человека». В связи с этим за прошедшие начальные годы понял еще одну вещь – не делать поспешных выводов ни о людях, ни об обстоятельствах, ни о вещах. Боюсь только, что, приходя к этому пониманию, набил немало шишек не только себе, но и другим.
Еще одно сильнейшее впечатление – никогда так мной не ощущавшаяся раньше реальность благодатной силы мо-литвы мирян о пастырях, и всей Церкви – об архиереях.
– Какой Вы увидели свою новообразованную епархию? Что изменилось, на Ваш взгляд, за прошедшие годы?
– Поначалу очень часто приходилось встречаться с унынием и общим ощущением собственного бессилия – на всех уровнях жизни: и у священников, и у мирян, у местной администрации, у творческой интеллигенции. В нашем Отечестве часто так бывает – в столице фейерверк разнообразной деятельности, а на периферии – тишина, иногда и мертвая… Церковная жизнь – это кровеносная система нашего национального организма, но и здесь к началу нашего века далеко не все было в порядке. Для России на протяжении столетий размеры епархий были очень большими, и, хотя были для этого причины, хорошего в этом было мало. Без епископа, как известно, нет Церкви, в том смысле, что любая поместная Церковь – это духовная семья, где есть отец – наставник, молитвенник, защитник, а также дети – старшие и младшие, внуки, правнуки. А что, если семья настолько велика, что даже старшие дети видят отца не каждый день, а младшие, особенно нуждающиеся в присмотре, и того реже? Так было и на Рязанщине перед созданием новых епархий – более трехсот приходов и священнослужителей. У Рязанского архипастыря даже физически не было возможности всех выслушать, всем помочь, всех посетить. Отсюда – чувство заброшенности и ненужности даже у некоторых священников, в соединении с конкретными экономическими реалиями. А ведь священник должен быть и примером, и, в хорошем смысле, «заводилой» всего доброго, таким фонарем, ярко светящим, и особенно – провинциальный священник, где других «фонарей» иногда нет по определению.
Поэтому первой задачей для себя и своих помощников я поставил борьбу с унынием как состоянием души, при котором кажется, что вокруг нет ничего доброго, светлого, правильного и никогда уже не будет. Звучит, может быть, несколько высокопарно, но это действительно так. Правда, объявив унынию «крестовый поход», сам не всегда оказывался на высоте, особенно на второй год работы. И вот тогда один из самых близких и дорогих мне людей, митрополит Иваново-Вознесенский Иосиф, в ответ на мои жалобы открыл мне одну из особенностей православного пастырского «земледелия» – только на пятый год можно будет увидеть всходы того, что сеешь сейчас. Щедро сейчас делюсь этим знанием с такими же, как и я, молодыми и неопытными собратьями – священниками.
– Пятый год настал…
– Поэтому и делюсь, потому что владыка Иосиф был абсолютно прав. Именно сейчас, на пятый год пребывания на Касимовской кафедре, мне видны те всходы, которые я вместе со своими спутниками и помощниками неумело пытался сеять в самом начале. Несмотря на то, что число трудностей не уменьшилось, наоборот, они прибавились, то, что я по большей части чувствую сейчас – это радость, спокойная, глубокая радость. Вновь убеждаюсь, что благодать, которая на Церкви почивает, является живой и действенной.
– Владыка, мы люди грешные, в основном привыкли мыслить и измерять что-то конкретными категориями. Поэтому хотелось бы просить Вас рассказать о восстановлении и, может быть, строительстве храмов в Вашей епархии.
– У нас в стране сейчас повсеместно идёт совершенно невероятный процесс строительства церквей. Тот, кто бывал за границей, кто знаком с жизнью христиан на Западе, тот знает, что там идёт процесс обратный: церкви закрываются, продаются или отдаются под светские нужды. Для того чтобы сотворить такое с нашими православными храмами, в своё время потребовалась революция, коренная ломка привычного социального и культурного строя. На Западе все это происходит совершенно спокойно, логично, и, как правило, мирно.
– Вы ведёте отсчёт с начала 90-х годов прошлого столетия?
– Да, у нас принято условно говорить о 25-летии церковного возрождения. И храмы у нас в провинции продолжают строиться. Причём, именно по желанию людей. Мы никому ничего не предлагаем, в течение всех этих пяти лет только отзываемся на соответствующие предложения. Отток населения в города – процесс всем давно известный. Так, в общем, дело обстоит и по сей день – молодежь уезжает. Однако нельзя сказать, что совсем опустели наши деревни и сёла. Именно в последние несколько лет я наблюдаю очень интересный процесс возвращения туда нынешних городских жителей, пока в качестве дачников. Летом наши сёла и деревни просто оживают. И всё чаще уже «дачники» остаются жить на своей прежней или новой малой родине дольше и дольше, некоторые – совсем к нам перебираются. Поскольку они, как правило, «продукт» городской христианской культуры, то, приезжая в какое-то село или деревню, в первую очередь такие дачники спрашивают, есть ли поблизости церковь. И, если они не видят храма рядом, они часто инициируют процесс либо постройки нового храма, либо восстановления старого, заброшенного. Причём я бы не сказал, что все наши дачники – только пенсионеры. Для многих москвичей Мещерский край становится отдушиной. И их не останавливает, что от Москвы до нас – триста с лишком километров, иногда такая отдалённость ещё больше привлекает. Всё чаще и чаще вижу, как москвичи, да и рязанцы тоже, выкупают старые дома, чинят их и на всё лето отправляют своих жен и детей поближе к лесу, речке, парному молоку. Сами работают, а на выходные – в деревню к семье. Такие семьи ведут за собой и газ, и свет, и цивилизацию, и дороги, и храмы по воскресным дням наполняют. Конечно, это не процесс возрождения деревни, но процесс оживления, по крайней мере.
Большинство инициатив по постройке или по восстановлению храмов за последние четыре года принадлежит «дачникам», многие из которых приезжают на время, а потом остаются у нас навсегда.
Мы, со своей стороны, стараемся помогать таким инициативам, а иногда – и бываем их зачинщиками. В прошлом году, например, тринадцать заброшенных храмов, по епархиальному призыву, были расчищены, везде были установлены поклонные кресты и памятные таблички, указатели с дороги. Занимались этим местные священники, жители и «дачники», молодежь и все желающие, при поддержке местных муниципалитетов. Поначалу мы ставили своей целью только разобрать мусор и обозначить вновь святое место, но в результате получилось, что вокруг большинства из таким образом возвращенных храмов собрались небольшие общины. Теперь в этих прежде заброшенных стенах собираются и молятся люди, себе во спасение.
– Одно из самых посещаемых паломниками мест Вашей епархии – село Анемнясево, родина святой блаженной Матронушки. На месте её домика была возведена часовня, сейчас строится храм. Кто помогает его возводить, чья это была инициатива?
– Строительство храма в честь блаженной Матроны Анемнясевской – инициатива местного духовенства. Анемнясево – это деревня, и здесь никогда не было церкви. Благочестивое желание духовенства с энтузиазмом поддержал и народ.
– Когда мы говорим о Касимовской епархии, её людях, пастырях, то, конечно, нельзя не вспомнить славный род Правдолюбовых, давший нашей Церкви несколько священномучеников. Старейший и сейчас самый почитаемый из этого рода священник, отец Владимир, живёт в Касимове. Его знают многие москвичи и рязанцы. Часто спрашивают, почему-то и меня: «Как там батюшка поживает?» Передаю Вам этот вопрос, можно сказать, от наших читателей.
– Да, действительно, Правдолюбовы – это старинный священнический род, начало которому было положено ещё двести лет тому назад. Отец Владимир – один из наиболее заслуженных отпрысков этого рода, из семьи которого тоже вышло немало священнослужителей. Батюшка сейчас, конечно же, совсем старенький, он не так давно похоронил свою супругу, которая для него всегда была опорой и поддержкой. Младшего сына схоронил, отца Михаила, настоятеля Никольского храма. Сейчас он живёт со своей дочерью Александрой Владимировной, которая
за ним самоотверженно ухаживает. Он почётный настоятель Никольского храма. Иногда там служит, если ему позволяет здоровье, и довольно часто проповедует.

С ноября 2015 года епископ Скопинский и Шацкий Матфей (Андреев) возглавляет одну из кафедр Рязанской митрополии. С ним встретилась редактор газеты «Благовест» Ирина Евсина.
– Владыка, была ли Вам прежде близка Рязанская земля? Что Вас с ней связывает?
– Я не разделяю Тамбовскую и Рязанскую землю, потому что исторически Тамбовский край – это окраина Рязанского княжества. Те святые, которые дороги для Рязанской земли, почитаются и в Тамбовском крае. Тесные духовные связи, которые были заложены много веков назад нашими предками, сохраняются до сей поры в Вышенской обители, которая сейчас является одной из жемчужин Рязанской митрополии и Скопинской епархии, а исторически находилась в пределах Тамбовской епархии.
Во времена управления владыки Симона (Новикова) и владыки Павла (Пономарева) мы часто посещали с паломническими целями как Вышу, так и саму Рязань. Иоанно-Богословский монастырь тоже был всегда пунктом притяжения для тамбовских паломников. Духовные скрепы между этими землями давние и неразрывные, поэтому для меня Рязанский край не является чем-то новым и незнакомым. К тому же моя мама родилась в Чаплыгинском районе – ныне это Липецкая область, но в то время, когда она родилась, это была окраина Рязанской области. А корни моего дедушки по материнской линии – в Данкове, который тоже был рязанским городом. Так что моё знакомство и связи с Рязанской землей давние и крепкие. Но всё-таки для меня стало радостной неожиданностью назначение для совершения архипастырского служения в этот край, который очень близок Тамбову и Липецку – местам моего детства.
– Действительно, всё начинается с детства. Расскажите, пожалуйста, о том, как Вы пришли к вере, как началась Ваша церковная жизнь. Какое влияние на Вас в этом плане оказала Ваша семья?
– К сожалению, я не могу сказать, что с раннего детства был воцерковленным человеком. Мои родители, а также бабушки и дедушки принадлежали к кругам советской интеллигенции. Если представители предыдущих поколений моих предков, безусловно, были верующими, ходили в храмы Тамбова, Мичуринска, Данкова, то более близкие поколения были далеки от церковной жизни.
Для меня открытие веры произошло в год празднования тысячелетия Крещения Руси. Тогда я как раз окончил школу, искал ориентиры в жизни и нашел их в Русской Православной Церкви. Впоследствии и вся моя семья вновь обрела веру. Так что моя церковная биография начинается с года тысячелетия Крещения Руси и с послушания чтеца и алтарника в Покровском кафедральном соборе Тамбова. Позднее мне удалось одновременно получить светское и духовное образование: окончить факультет иностранных языков в педагогическом университете и Тамбовское духовное училище. С 1993 года началась моя педагогическая карьера и более глубокое приобщение к церковному служению. Как выпускник училища я был призван владыкой Евгением (Жданом) к служению иподиакона, а затем также в Тамбове был рукоположен во диакона и во священника.
– Как произошло Ваше обращение к вере? Вам был послан какой-то знак?
– Нет, каких-то особых знаков не было, но в целом, конечно же, это было чудо. Имея абсолютно светскую биографию, так быстро, легко и глубоко войти в церковную жизнь можно только чудесным образом, с помощью свыше. Убеждения, которые у меня сформировались в юношестве, очень хорошо легли на воспринятый потом церковный образ жизни.
– Значит, Вас воспитывали в нравственной среде?
– Да, это так. Хотя моя семья не имела непосредственного отношения к Церкви, но сам стиль нашей жизни был близок к православному. Поэтому мне было легко сделать шаг к воцерковлению. Семья мне в этом не препятствовала и не осуждала меня, а, наоборот, интересовалась моей новой жизнью.
– Может быть, был какой-то святой, который Вам в период Вашего воцерковления был особенно близок?
– Безусловно, мне близок святитель Феофан Вышенский. Но в начале моего церковного пути, я думаю, мне особенно помог святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Этот святой был управляющим Тамбовской епархией в тяжелые военные и послевоенные годы. Придя в Тамбовский Покровский собор в конце 80-х годов, я застал тех священников и прихожан, которые были его учениками и духовными чадами. Я очень благодарен Богу, что познакомился со многими живыми свидетелями, которые видели святителя Луку, общались с ним, а после его перевода из Тамбова в Крым с ним переписывались. Покровский собор сохранял свой внешний и внутренний духовный облик в том виде, в каком его созидал святитель Лука, будучи в Тамбове епископом. Поскольку он был не только архиереем, но и врачом, о нем рассказывали и многие медицинские работники, которые потом стали прихожанами собора. Ореол его святости отражался на всем укладе постперестроечной тамбовской жизни. Поэтому святителя Луку нужно в первую очередь поблагодарить за то, что я и другие мои сверстники стали верующими людьми.
– Владыка, как в дальнейшем складывалась Ваша жизнь в Церкви? Почему Вам пришлось покинуть Тамбов?
– Поскольку я был выпускником факультета иностранных языков Тамбовского педагогического университета (отделение английского и французского языков), владыка Евгений (Ждан), управлявший в то время Тамбовской епархией, очень мудро подошел к вопросу о моем рукоположении и благословил меня совмещать служение в храме с преподаванием в школе. В течение семи лет после рукоположения я был и священником в храме, и преподавателем в школе, которая находилась на той же территории в с. Бокино Тамбовского района. Мое епархиальное послушание также было связано с образованием – в течение этих семи лет я возглавлял отдел религиозного образования и катехизации Тамбовской епархии. Не миновали меня и международные связи Тамбовской епархии – было знакомство с православными приходами в Германии, поездки туда. Вскоре я был командирован в Великобританию, где мое служение курировал владыка Марк (Головков), который в то время был руководителем Секретариата по зарубежным учреждениям. Последние шесть лет моей жизни прошли в Сурожской епархии (Великобритании и Ирландии), которая была открыта благодаря трудам митрополита Антония Сурожского. Владыка Антоний был одним из немногих, кто мог проповедовать слово Божие в советское время, поэтому мне было очень интересно соприкоснуться с людьми, которые его знали и помнили. Многие наши мероприятия в Сурожской епархии были посвящены духовным проблемам или богословским взглядам в разрезе жизни митрополита Антония.
– Находясь в Великобритании, Вы тосковали по родной земле?
– Верующему человеку, я думаю, не приходится мыслить такими категориями. Везде на земле есть присутствие Божие. Британская земля богата своими святыми, своей церковной историей. Британия имеет глубокие православные корни, и узнавать о них, работать над их возрождением было тоже очень интересно. Во мне живет и любовь к России, и любовь к Британии.
– С чего началось Ваше знакомство со Скопинской епархией?
– Отчасти я уже был с ней знаком, ведь Скопинская епархия имеет две кафедры – Скопин и Шацк. В Шацк часто отправлялись наши тамбовские паломнические группы, касались Шацка и некоторые наши исследовательские проекты. Скопин был для меня менее знакомым, но тоже не совсем новым. Приятным открытием было обрести здесь много хороших помощников в лице духовенства. Скопин является той частью русской земли, которая сильно пострадала во времена безбожных гонений, и многие святыни до сих пор находятся в неприглядном состоянии. В связи с этим вместе с радостью о том, что многое уже сделано, есть и стимул трудиться дальше.
– Каковы Ваши планы работы в епархии? Что нужно сделать, по Вашему мнению, в первую очередь?
– Планы разнообразные и многосторонние. Первое, с чего хочется начать, это продолжать восстановление духовного центра Скопинской епархии – Вышенского монастыря. Имя святителя Феофана очень важно и значимо для богословия и для понимания духовной жизни. Вышенская обитель – это точка притяжения не только для русских православных людей, но и для христиан всего мира. Поэтому для нас это приоритетная задача. Под руководством митрополита Рязанского и Михайловского Марка недавно провели совещание в обители по дальнейшей реконструкции монастыря. Мы будем стараться продолжать и реконструкцию архитектурных шедевров, которые там сохранились, и возрождение монашеской жизни.
– В Вышенский монастырь несколько раз планировался приезд Патриарха, но каждый раз откладывался…
– Я думаю, причина в том, что не всё в монастыре пока готово к приезду Святейшего. Скорее всего, это связано со сложной экономической ситуацией в нашем государстве. Те проекты, которые легко реализовывались в минувшие годы, сейчас тормозятся из-за отсутствия финансов. Реконструкция очень масштабная, она охватывает и храмы, и жилые помещения, и территорию монастыря. На всё сил и средств пока не хватает.
– Владыка, как складываются отношения Вашей епархии с государственными структурами?
– Уже состоялись знакомства с главами администраций всех десяти муниципальных районов и муниципального образования – города Скопина. Со всеми главами администраций сложились хорошие, добрые отношения: есть взаимопонимание, есть совместные проекты, которые осуществляются во многом благодаря благочинным. Недавнее отчетное собрание Скопинского района и города Скопина показало, что администрация очень заинтересована в сотрудничестве с епархией.
– Владыка, Господь нас привел к Вам в день Ангела матушки Феодосии. Были ли Вы с ней знакомы?
– К сожалению, мое знакомство с ней состоялось уже после ее кончины, после моего прибытия в Скопин. Но я знаю людей, которые бывали у нее и получали от нее духовный совет и утешение. Мне было очень отрадно здесь, неподалеку от Скопина, найти такую подвижницу, которая при жизни была утешением для многих и после смерти собирает к себе людей, которые приезжают помолиться на ее могилке. Вчера я был у нее, служил заупокойную литию на могилке. Память о ней жива, и не только в Скопинской епархии, но и во многих местах России.
– Что бы Вы хотели пожелать нашим читателям? Какие места в Скопинской епархии Вы хотели бы пригласить их посетить?
– Пользуясь случаем, хотелось бы поблагодарить владыку митрополита Марка за то, что он сейчас много делает для интеграции усилий всех епархий Рязанской митрополии и за то, что газета «Благовест» является вестником не только города Рязани, но и распространяется на другие епархии. У нас много совместных планов, в том числе и мероприятия, которые будут посвящены 1000-летию русского монашеского присутствия на Афоне.
В нашей епархии много интересных мест помимо Вышенского монастыря, о котором мы говорили, и событий, в которых будет интересно поучаствовать. Это, например, молодежный фестиваль, который проводится у стен древнего Димитриевского монастыря, в историческом месте, где побывал князь Дмитрий Донской после битвы на Куликовом поле.
Со временем в нашей епархии появится отдельная паломническая служба, которая будет не только активизировать паломничество по уже существующим маршрутам (Выша, Димитриевский монастырь, Николо-Чернеевский монастырь, Шаморга), но и разрабатывать новые.